Дорога тянулась под ровный, убаюкивающий ритм копыт. Лошадь шла размеренным шагом и у Аполлона было достаточно времени осмотреть окрестности. В какой-то момент деревья расступились вокруг и открылись дальние поля Каллирахи. Ночь была очень темной, даже привычное серебристое сияние туч исчезло, погружая мир в почти непроглядный мрак. Раньше такие ночи называли новолунными, имея в виду отсутствие луны на небе. Сейчас, когда небо круглосуточно затянуто тучами, такие ночи просто называют черными.
Конечно, совсем непроглядным мраком округа не была скрыта. Глаза привыкали к темноте, учились ловить одинокие редкие отблески света. Каждую стадию вдоль дороги стояли столбы, окольцованные поверху медью, с тонкой линией золотой проволоки. Не такой дорогой и сильный источник свет, как фонари вдоль угольных дорог, но на провинциальный тракт большего и не выделяли. То тут то там мерцали всполохи легкого света, что-то между почти погасшими углями и далекой свечой. То удачливые листья и соцветия растений, чьи корни смогли невзначай коснуться жилы светоносного золота, которым была так богата местная земля. Вдалеке виднелись огни из окон фермерских хижин. И ровные ряды кленов, чьи листья почти потухли до утра. Эти листья готовы были вновь разгореться ярким золотистым светом, стоит лишь полить и удобрить почву. Золотоносные клены — главное чудо Экзархата, спасение от голода и тьмы, последовавших за исчезновением солнца.
Когда Аполлон приблизился к городу, тьма сменилась сумерками, легкие оранжевые отсветы коснулись изгибов туч — единственные кусочки солнца доступные ныне живущим. Аполлон задумался, как мог бы выглядеть этот город при свете дня. Что это вообще значит — свет небесного фонаря? Можно было представить себе гигантский светильник, Аполлон бывал в Агни Херсонесос и видел сияние Маяка, освещающего город почти наравне с тем, как оно было раньше. Видел он и фонари ярмарок, помельче и разбросанные по площади. Большие костры праздненств. Но Аполлон понимал что все эти примеры не помогут ему представить солнце таким, какое оно было до Катастрофы, до того как наследие Великой Войны и ошибок людей не скрыло его от всех.
У дороги играли ребятишки, которые тут же юркнули в кусты, заприметив чужака. Уже оттуда с интересом наблюдали они за Аполлоном. Фермеры, выбравшиеся на поля с удивлением поглядывали в его сторону и, заметив повязку Анакриси, осеняли себя святым кругом. Аполлон медленно двигался вперед. Город рос к центру, хижины сменялись каменными домами, а они в свою очередь обзаводились вторым этажом, пока наконец все дороги не сходились на центральной площади с несколькими крупными зданиями: местной церковью, шпилем поднимавшей над округой, покоями Птеридории, где его ожидал местное Крыло, а также большим, трехэтажным трактиром, чья вывеска подсвеченная золотыми нитями, выложенными вдоль букв, гласила: “Клен на холме”. Где-то тут же, недалеко от площади, должны располагаться покои почтового ордена. Аполлону пришлось немного поплутать по узким улочкам, пока он не нашел привычное здание, увенчанное гербом с одуванчиком.
Сонная девушка встретила его и приняла лошадь, мимоходом протянув Аполлону документы на подпись. Она моментально потеряла к нему интерес, как только он вернул ей бумаги. Скинув попону с лошади она достала щетку и начала чистить ей бока, перед тем как завести в стойло. Поклонившись, Аполлон направился в сторону площади. Люди понемногу выходили из домов, в основном направляясь либо к трактиру, либо в сторону полей. Многие с интересом осматривали Аполлона, и оно было понятно — нечасто чужаки посещают этот городишко. В раздумьях Аполлон добрел до покоев Крыла и наткнулся на запертую дверь.
Что ж, придется искать его где-то еще. Аполлон взглянул на вывеску “Клёна на холме” — свет исходил от золотых нитей, то разгораясь, то затухая, как дыхание. Самый разумный вариант. И, наверное, единственный.
Трактир был ярко освещен фонарями, чье пламя плясало за стеклом, заставляя тени людей и предметов причудливо плясать на деревянных стенах. Запах фонарного масла смешивался с запахами еды и специй, отходя на задний план, уступая место терпкому запаху калистийского табака. Из раструба таумафона доносились звуки струнных, перемежающиеся хриплым женским вокалом. Что-то из репертуара труппы, бывшей популярными лет пять назад. Серебряная игла скользила по миниатюрным бороздкам пластины из вулканического стекла, подскакивая и вибрируя на незаметных глазу неровностях. Аполлон немного удивился: даже в первых городах таумафоны были редкостью и роскошью, что уж говорить о подобном захолустье.
Большинство разговоров смолкло, когда посетители обернулись на скрип двери. Некоторые, особенно вежливые или осторожные, заметив повязку Анакриси, отвели взгляд и постарались вернуться к прерванным разговорам. Другие, с удивлением рассматривали прибывшего гостя. Аполлон провел взглядом, в поисках Крыла. Фигура двинулась от стойки к нему, и когда Аполлон сфокусировал на ней взгляд, его сердце сбилось с ритма.
Эти волосы, этот разрез глаз, знакомый точенный нос. Легкие, почти невесомые шаги, вежливая улыбка, с сомкнутыми губами, такая нехарактерная для этих мест, где принято широко улыбаться, обнажая зубы. Танцующие в зрачках блики, добавляющие озорства, оттеняемые темными кругами под глазами.
Девочка-подросток, лет шестнадцати. Так бы она могла выглядеть, если бы была лет на двадцать моложе. Если бы Аполлону довелось с ней повстречаться раньше.
Морок схлынул почти также резко, как и появился.
Конечно, если приглядеться, кроме возраста можно заметить и множество других отличий. Гораздо более смуглая кожа. Покрывающие нос веснушки, наспех замазанные косметикой. Другой цвет глаз, серые, почти серебристые. Черты лица более ровные мягкие. И конечно же, ровные ряды белых перьев, растущих над ушами, которые девушка пыталась скрыть откинутыми вбок прядями. Сложно перепутать, когда знаешь куда смотреть.
Только сердце продолжало отчаянно биться.
— Искатель, добро пожаловать в “Клен на холме”, — прощебетала девушка, держа в руках блокнот с карандашом. — У вас все хорошо? Выглядите так, будто призрака увидели.
Аполлон усмехнулся про себя. В каком-то роде, именно так оно и было.
— Просто устал с дороги, не обращайте внимания, — он постарался улыбнуться. — Я был бы рад чашке кофе или чая, — девушка черкнула в блокноте, — и, скажите, где я могу найти Крыло?
— О, господин Диомид у стойки, разговаривает с Никосом — указала девушка на пару мужчин, что-то негромко обсуждающих, — Вы из-за пропавших коров?
— Из-за них самых, — вздохнул Аполлон.
— Это что-то серьезное, раз искателя направили к нам?
— Не думаю, просто такие порядки, — пожал плечами Аполлон и двинулся в сторону Крыла.
Девушка задумчиво кивнула и, закинув блокнот в карман фартука, направилась на кухню. А Аполлон подошел к стойке.
— У меня нет причин, чтобы обвинить младшего Мацурадиса — размеренно твердил мужчина, с отличительным плащом перекинутым через левое плечо. В складках ткани виднелся давно выцветший герб с изображениям крыла и круга, — А твои слова о сиянии к делу не прикрепишь. Лидия говорила что ты опять налегаешь на пойло? Клены бывает мерцают по ночам, сам знаешь.
— Обижаешь, Диомид. А жена моя хоть и та еще болтунья, но вчера я был трезв. До позднего вчера помогал с заготовкой дров к празднику, — смуглый немолодой мужчина обиженно поджал губы и покачал головой.
— Я посмотрю, что можно сделать Никос, — Крыло откинул прядь седых волос и Аполлон смог разглядеть его лицо, неожиданно молодое для подобной седины, — Не трогай пока на ферме ничего, особенно в загоне.
Аполлон легонько кашлянул, обращая на себя внимания.
— Опрос свидетелей? — с улыбкой спросил он.
— Свет Сестры, — Крыло резко повернулся на табурете. Аполлон обратил внимание как мужчина потянулся к поясу, но вглядевшись в лицо гостя немного расслабился — Вы прибыли, искатель. Добро пожаловать в наш небольшой городок. Как первые впечатления?
Диомид положил руку на плечо Никосу и кивком согнал того с табурета. Фермер, продолжая что-то бубнить себе под нос, отправился к выходу, косясь на Аполлона.
— На самом деле, напоминает мой родной город немного, — Аполлон сел на табурет, откинув дорожный плащ назад. — Я вырос в похожем месте, но далеко к югу отсюда, у Термы, почти на границе Калистоса. Но атмосфера довольно похожая.
Диомид задумчиво пожевал губу. Аполлон смог наконец детально рассмотреть его. Крепко сбитый мужчина с ухоженной бородой и глубокими карими глазами. Не больше сорока лет на вид, если судить по коже. Потому особенно необычно смотрелись его седые, почти белоснежные волосы, собранные в тугой хвост.
— Ну и формальная часть, — Аполлон поднес сжатый кулак к груди, — искатель Аполлон по запросу прибыл.
— Крыло Диомид искателя встретил — ответил ему тем же жестом он.
Таумафон скрипнул и на несколько мгновений в трактире воцарилась тишина, пока он с щелчком не перевел иглу на начало пластины и не начал проигрывать ее вновь. На стол перед Аполлоном опустилась толстая глиняная кружка с дымящимся черным напитком.
— Ваш кофе, — улыбнулась девушка.
— О, Ника! — обернулся к ней Диомид. — Пока я не забыл. Как будет минутка, поговори с Анастасией, пусть выделит комнату для искателя. Я потом бумаги оформлю.
— Хорошо, Диомид, — Ника обернулась к Аполлону. — Надолго планируете остаться?
— Хотелось бы успеть до праздника уехать уже, но, — он пожал плечами, — никогда не знаешь как пойдет.
Ника кивнула и отправилась к столику с группой фермеров, доедавших завтрак. Аполлон проводил ее взглядом, вновь поражаясь неожиданному сходству. Диомид прищурился, проследив за направлением его взгляда.
— У нас в Каллирахи хорошо относятся к полукровкам, — с нескрываемой гордостью проговорил он, — как и к зверолюдям.
— О, нет… Ты не подумай, — обернулся к нему Аполлон. — Просто, она напомнила мне одного человека, которого я давно уже не видел.
Диомид улыбнулся.
— Я ее совсем малышкой помню. Сам тогда еще учеником был, помогал прошлому крылу, моей матери. Нику принес зверолюд, полгода от роду было, — Диомид достал из-за пазухи трубку и стал неспеша набивать ее табаком. — Он в детали не вдавался, просто сказал, что Ника его дочь от человеческой женщины, и что племя ее не примет. Мы тогда совет созвали и решили что у нас ей найдется место. Я знаю что в некоторых поселениях все еще с опаской относятся к таким. А в городах с этим как?
— Ну после принятия энциклики о правах зверолюдей, церковь прикладывает много усилий, чтобы улучшить отношение к ним и к хафу, — пожал плечами Аполлон.
— Хафу? — перебил его Диомид.
— А, это церковный термин. Сестры решили что за словом “полукровка” закрепилась не совсем та репутация, которая нужна.
— Ну у нас оно все одно: человек, зверолюд, полукровка. Все живут тут в Оримии, все выживают как могут. У нас так-то город спокойный, мы вдалеке от центрального тракта, из напастей погода да природа. Вот впервые такая чертовщина твориться.
— Кстати о ней. Ты разговаривал с фермером об этом. Опять пропажа?
— Да, сегодня ночью, — нахмурился Диомид. — Корова исчезла, с куском ограды на этот раз. Я тут хорохорюсь конечно, и Никоса пытаюсь убедить что все в порядке, но он видел сияние в ночи и я ему верю.
— Что же, позволь мне допить кофе и пойдем осмотрим место пропажи.
— Прям так сразу? — удивился Диомид. — Я ведь и сам могу все описать, а ты отдохни с дороги.
— Да мне все равно не спится пока, так что давай осмотримся там.
Из таумафона продолжала звучать песня, напоминавшая Аполлону о каком-то из старых праздников. Он закрыл глаза и вслушивался в музыку, вдыхал аромат табака, впитывал кислую горечь кофе. Мир застыл на мгновение, и в темноте за опущенными веками прочерчивалось лицо женщины. Как на карандашном рисунке, на который капнули водой, грани и контуры лица смазывались и перетекали, превращаясь в лицо молодой девушки.
Выходя из трактира, Аполлон едва не сбил с ног человека. Мужчина в серой рясе в последнее мгновение отскочил в сторону.
— Ох, искатель! — он сощурил глаза и всмотрелся в повязку Аполлона. — Прошу простить меня, я бываю ужасно неосмотрительным.
— Все в порядке, настоятель, — Аполлон легонько поклонился и выжидающе взглянул на мужчину.
— Настоятель Ираклий, — представился он и осенил себя святым кругом. — Рад видеть вас в нашем городишке. Как будет время — заглядывайте в церковь, помолимся вместе, расскажете о делах городских. Я всегда рад видеть старших братьев церкви в гостях.
— Если найдется время, то всенепременно, — Аполлон натянул улыбку на лицо.
— Прости Ираклий, нам надо идти, — вмешался Диомид. — Служба не ждет, сам понимаешь.
— Ох, конечно понимаю. Но мое предложение остается в силе, — последние слова он произнес в спину Аполлона, которого за плечо быстрым шагом повел Диомид.
— Прости, я не большой любитель разговоров о вере, — начал оправдываться Диомид. — А Ираклию только повод дай, может часами не замолкать. Не в обиду церкви конечно, — тут же смутился он.
— Все в порядке, мы в Анакриси, тоже не то чтобы рьяные богословы, — Аполлон осматривался по сторонам, пока они шли на восток, к границе города. — Думаю, в этом плане мы похожи, — кивнул он Диомиду, — наша служба ближе к миру, чем к небесам.
Городок был небольшим, но Аполлона поражало то, насколько тут все аккуратно, уютно и чисто. Каменные домики сменялись деревянными, но на каждом непременно висели праздничные венки. То тут то там, во дворах стояли старые клены, почти уже не источавшие свет, но все еще легким сиянием украшающие округу. На каменном заборе дремал упитанный рыжий кот, который лишь недовольно покосился на приближающихся мужчин и вновь прикрыл глаза, отдаваясь сну. Где-то за домами журчал протекающий ручей, а голоса людей смешивались с щебетанием птиц, скрытых густой листвой кустарников, высаженных вдоль дороги.
— Ферма, куда мы направляемся, принадлежит Никосу и Лидии. Они одни из немногих свободных фермеров тут. Большая часть обработанный земли принадлежит семье Мацурадисов, они тут считай с основания поселения. Ничего плохого о них сказать не могу, хотя с жителями они почти не пересекаются, — он махнул рукой в сторону, — их поместье к северу от города расположено, у берега озера. Но в целом у нас их любят, они помогают городу, вкладываются в ремонт дорог. Раз в пару лет выделяют несколько саженцев светоносных кленов на благотворительность. Да, не самые лучшие деревца из партии, но другие и такого не делают..
— Почему Никос обвинил их? — спросил Аполлон. — Вы когда разговаривали, ты сказал что не можешь предъявить никаких обвинений.
Диомид нахмурился.
— Не думаю что это имеет отношения к делу. У Никоса старый спор с младшим Мацурадисом, который сейчас представляет семью в нашем городе. Что-то еще с подростковым времен, но последний год их взаимная неприязнь будто усилилась.
— Думаешь он может быть причастен к этому делу?
— Нет. Первые животные пропали у Татьяны, а не у Никоса. Ну и сам господин Мацурадис утверждает что у него пропадали курицы, но обращаться ко мне он не стал, — Диомид на ходу вытряхнул пепел из давно потухшей трубки, — да и не похож он на хитреца, ловко заметающего следы. Но если захочешь, можем договориться о встрече и пообщаться с ним.
— Посмотрим как пойдет, давай для начала осмотрим ферму Никоса.
Они вышли на дорогу, тянущуюся вдоль полей пшеницы и рапса. Над каждой стремой возвышался клен, к чьему золотистому свету тянулись ростки злаков. На холме позади ближайшего поля паслось стадо овец и коз, а где-то среди них бродил пастух, которого было уже не разглядеть в сумерках с такого расстояния, лишь оранжевый огонек его фонаря выдавал его положение.
Погруженный в свои мысли, Аполлон подошел к калитке, на которую указал Диомид. Во внутреннем дворе бегали куры, а черно-белый пес, валяющийся у конуры лишь разок гавкнул на гостей, но с места так и не сдвинулся.
— Никос! Лидия! Это Диомид, — прокричал крыло. — Мы с искателем тут.
Из дверей вышла молодая женщина в фартуке, ее руки были покрыты мукой. Она подкрутила колесико лампы, приподнимая фитиль и всматриваясь в сторону голоса.
— Здравствуй, Диомид. Приветствую вас, искатель, — поклонилась Лидия. — Никос только что отошел, я его за покупками отправила.
— Ничего страшного, — улыбнулся ей Диомид, — мы много твоего времени не займем. Можешь показать то место, о котором говорил Никос? Где корова пропала.
— Конечно, конечно! — Лидия отряхнула муку с рук и вытерла руки фартуком. — Я сама не видела этого, но Никос допоздна не спал вчера, но думаю он уже рассказал все.
Лидия сняла фонарь с крюка и пошла вглубь двора, ведя за собой мужчин. Курицы разбегались из под ног, громко кудахча, недовольные ярким светом. Коровы были привязаны в стойле и меланхолично жевали, игнорируя гостей.
— Никос разбудил тогда меня. Бледный весь, перепуганный. Все твердил что это этот подлец Лукас решил досадить ему, — твердила Лидия по пути.
— Лукас, младший Мацурадис, — пояснил Аполлону Диомид, — он до возвращения к нам жил в столице, был студентом в академии запретных искусств.
Аполлон с удивлением посмотрел на Диомида. Формально, магия запрещена согласно седьмой энциклике, хотя некоторые софисты и школяры могут вступать в долгие споры о том, являются ли жреческие чудеса — магией. Впрочем, Вторая Церковь достаточно умна, чтобы расписать список “особых условий и исключений”. Академия — одно из таких. Единственный институт не просто допускающий практику волшебства, но и поощрающий и изучающий ее. Естественно, под чутким надзором церкви и, в частности, Анакриси. Аполлону несколько раз доводилось иметь дела со школярами этой академии, но даже у него таких встреч было не больше дюжины. Хотя за пределами Экзархата практикующих волшебников гораздо больше.
— Никос как сияние увидел, сразу на него подумал, — продолжила Лидия, — ты же знаешь его. Как дети малые, свет сестры, придумали себе соперничество.
— Ну, раньше их соперничество не доходило до таких… жертв, — задумчиво проговорил Диомид.
— Да знаю я, и тоже не думаю что Лукас как-то в этом замешан, — протянула Лидия. — Славный он парнишка, с виду и мухи не обидит. Вон там — указала она рукой на кусок ограды, когда они подошли ближе, — там это случилось.
Ограда из деревянных прутьев, сплетенных веревкой, ровной линией шла по краю участка. Недостаточно серьезная чтобы остановить волков, или даже разбушевавшегося буйвола, но домашний скот мог послушно пастись перед ней, даже не пытаясь не то что перебраться через нее, а хотя бы повалить. Достаточно прочные и тугие пруты, хотя видно, что уже изношенные годами, тянулись ровными рядами, пока в одном месте не обрывались. Идеально ровный срез, под небольшим углом прерывал цепочку, пока ограда вновь не начиналась где-то через половину плефры в стороне. Земля в этом провале была немного примята и трава казалось пожухлой и, насколько Аполлон мог судить в неровном пламени фонаря, даже потемнела.
Он подошел к ограде и провел рукой по ровному срезу. Отсыревшая после утреннего тумана древесина не могла скрыть сухости и твердости образовавшихся нам месте среза. Аполлон поскреб его ногтем, и поднеся к лицу лишь убежденно кивнул — уголь. Здесь поработал огонь.
Он наклонился к земле в поисках каких-либо следов или останков. Вот ямки от копыт, корова неспешно шла к ограде. А вот — немного придавленный и потемневший участок. Как-будто животное легло тут. Или упало. Аполлон протянулся рукой, чтобы коснуться темного углубления в земле, хотя уже мог предположить, что он там увидит.
Однако едва проведя пальцами по горстке пепла, Аполлон вздрогнул, а его глаза расширились в ужасе. Стоит сдвинуть верхний, потемневший от влаги слой пепла, как внутри открываются яркие крупицы, весело игравшие отражениями пляшущего пламени лампы. Они выглядели как зеркало, истертое в мелкую крошку, принимавшее оттенки местного освещения, сейчас блестевшие рыжим и бордовым заревом.
При свете золотых ламп или кленов этот пепел будет переливаться перламутром. Аполлон слишком хорошо помнил этот пепел, хотя и видел его последний раз четыре года назад.