Аполлон встал в полный рост, размял затекшие ноги и принялся массировать шею одной рукой. В другой он сжимал пузырек из толстого стекла, закупоренный темный пробкой. В нем поблескивал и переливался на мерцающем свету фонаря пепел. Аполлон кинул взгляд на Диомида, продолжающего расспрашивать Лидию. Тот в ответ обеспокоено взглянул на Аполлона, но не прервал разговор.
Аполлон отошел в сторону и достал из-за пазухи мешочек табака и лист папиросной бумаги. Его мысли блуждали далеко отсюда, пока он скручивал самокрутку. На втором щелчке пальцами, оранжевый огонек вспыхнул и распалил сигарету.
— Лидия рассказала все, что знала — сообщил подошедший Диомид, — Можем конечно дождаться Никоса, но… — он вгляделся в лицо Аполлона
— Нет нужды, — поглубже затянулся Аполлон и выдохнул в небо струю дыма.
— Судя по твоему лицу, все серьезно, — нахмурился Диомид. — Вопрос лишь — насколько?
Аполлон поднял флакон на уровень глаз и еще раз вгляделся в сверкающие блики.
— Какое образование ты получил, Диомид? — ему захотелось отвлечься от мрачных мыслей.
— Приходская школа, — прищурился он, — затем был учеником у матери, она тоже была Крылом. Потом уже год Академии Кериксории в Мелиттокоме. Почему?
— Ты был прав, когда запросил помощь у анакриси, — Аполлон протянул пузырек Диомиду. — Это не обычное пламя, видишь цвет?
— Хм, переливается, — Диомид переминался с ноги на ногу, вглядываясь в толстое стекло. — Что это значит?
— Пламя все низводит до первоосновы, — вспомнил Аполлон цитату из учебника. — до простейшей материи лишенной цвета. Чернота угля, серость сажи, белизна тонкого пепла. Но не в этом случае.
—Может там было что-то еще? Знаешь эти фокусы с огнем, которые показывают пиротехники?
Аполлон улыбнулся. Он прекрасно понимал что чувствует Диомид сейчас, зачем он спорит, пытается найти уютное объяснение, в которое можно сбежать от жестокого и несправедливого мира.
— Пламя которое не оставило от коровы даже костей сожгло бы любые минералы и порошки, так любимые фокусниками, — он бросил окурок на землю и придавил его каблуком. — А значит это пламя должно было что-то принести с собой.
— Значит, все таки магия? — после небольшой паузы проговорил Диомид.
— Это самое очевидное объяснение, — Аполлон убрал флакон в сумку. — Пойдем обратно до трактира? Мне надо будет составить письмо в отдел, и я хотел бы ознакомиться с другими твоими документами.
Диомид засунул руки в карманы и двинулся к выходу с фермы, обгоняя Аполлона. Они шли какое-то время молча, пока он наконец не повернулся к искателю и не выпалил:
— Я Лукаса еще мальчишкой знал. Не мог он это сделать.
— Диомид, я…
— Нет, послушай! Это же не единственное возможное объяснение? Может это демоны вообще?
Аполлон, уже поравнявшийся с Диомидом, удивленно вскинул брови. Не столько из-за просторечного слова, сколько из-за самого предположения.
— Даймоны, — задумчиво проговорил он — не субъектны. Я имею в виду, — спешно добавил он, видя непонимание на лице Диомида, — они объекты. Ведомые своей жаждой, да, но они не имеют того, что мы назвали бы волей.
Аполлон опустил взгляд, разговоры о даймонах вызывали ощущение сосущей пустоты внутри. Очень неприятная тема для любых служителей церкви. Вздохнув, он вновь извлек табак и бумагу — к черту, пусть Диомид и догадается что что-то не так.
— Впрочем, всегда может быть человек, заключивший контракт с даймоном. Такого конечно тоже исключать нельзя, — негромко проговорил он, на ходу скручивая еще одну папиросу.
— То есть, это не обязательно волшебник, да? — с небольшим воодушевлением переспросил Диомид.
— Не обязательно. Но сам посуди, — щелкнув несколько раз пальцами, Аполлон поджег самокрутку, — есть явная работа магии, и в городе живет выпускник запретной академии. Будет неосмотрительно проигнорировать такое. Так что я был бы рад, если бы ты смог организовать нашу встречу.
— Я и не отказываюсь от этого, — насупился Диомид, — просто не считаю что это Лукас. Я загляну сегодня на их виллу, договорюсь о встрече. Официально, у нас есть вопросы к нему?
— Нет, пусть пока это будет просто визит вежливости.
— Хорошо.
Они размеренно шли к центру города, когда с неба начал сыпаться снег, крупными снежинками планируя вниз. Земля была уже достаточно теплой и снежинки мгновенно таяли, но Аполлон недовольно поднял воротник куртки, после того как одна из них коснулась его шеи.
— То есть, либо волшебники либо де… даймоны? — поправился Диомид. — Больше никаких вариантов?
Аполлон задумался, решая какую часть информации раскрыть.
— Есть еще те, кого церковь зовет “природными волшебниками”, чаротворцами. Носители кровотени, — Образ всплыл перед глазами Аполлона. Старик, который едва не умер в заключении, пока его допрашивали по делу сепаратистов.
— Кровотени? Это как у акул? — удивился Диомид.
— Почти. Кровотень у всех есть, она связывает наши тени, божественное, с нашей кровью, телесным. Но некоторые могут нести в себе следы старых связей предков с… различным.
— С даймонами? — спросил Диомид. — Или со зверолюдьми?
— Нет, зверолюди в этом плане как и обычные люди. Что они что мы рождены от тепла света Сестренки. Тут речь, — Аполлон поколебался мгновение, — ну да, те же даймоны. Или что-то из созданий ночи, катаханады. Может быть драконы. Или мертвые боги?
— Свет сестры! Так это ж когда было то? — Диомид аж замер на месте.
— Кровотень может поколениями быть в роду, пока однажды не пробудит свои силы. Пока школяры кладут годы своей жизни, чтобы научиться влиять на тайные нити, пронизывающие весь мир, чаротворцы они просто, — Аполлон пожал плечами, — делают это. Сами не понимая как.
Диомид продолжил путь, погрузившись в свои мысли.
— На самом деле, это маловероятно, но это будет лучшим исходом.
— Почему?
— Ну, скорее всего если это чаротворец, то все это было сделано без злого умысла. Просто человек, возможно даже ребенок, неспособный контролировать свои силы. Это не преступление по законам церкви.
Диомид взмахнул рукой, прося Аполлона подождать, когда к нему подошел мужчина в промасленном фартуке, спешно вытирающий руки. Аполлон и сам был рад вернуться к своим мыслям, а слушать жалобу мужчины на пьяный дебош подростков желания у него не было. Он дал Диомиду немного времени и пространства, разобраться со своими обязанностями крыла, а сам облокотился о шершавый камень здания. Камень был на удивление теплым, и оглянувшись, Аполлон заметил вывеску местной кузницы, скрипевшую на холодном ветру.
Про даймонов Аполлон не хотел разговаривать и по другой причине. Он лично был знаком со жрецами, поддавшимся им. Он расследовал однажды дело одной девушки. Потерявшая чудеса, она заключила контракт с пустотой морских раковин. Аполлон не сравнивал ее с собой конечно, но он прекрасно понимал, что слабых духом легко можно сломить. А в силу своего духа он уже не особо верил.
— Так что же получается, мы ищем или злого школяра, или демонопоклонника, или несчастного чаротворца?
Аполлон промолчал, кивнув даже не столько вопросу, сколько своим мыслям.
— Я ведь еще почему спрашиваю, насколько оно все серьезно, — чуть ближе подошел Диомид и перешел почти на шепот, хотя все прохожие были довольно далеко от них, — я же вижу твою реакцию. Этот пепел, ты его встречал уже раньше, да?
Аполлон поднял на него взгляд и заставил себя пристально взглянуть в его карие глаза и потер шрам на виске.
— Да, четыре года назад, — его рука от виска невольно потянулась к киклону, висящему на шее.
— И чем все кончилось?
Аполлон закрыл глаза и подумал что он неосознанно упустил еще один вариант, о котором не сказал Диомиду. Кроме волшебников и чаротворцев, кроме контракторов, были еще одни, кто мог вызвать к жизни пламя особой природы. Слишком очевидный ответ, чтобы его проговаривать вслух. Слишком очевидный и вместе с тем не оставляющий никаких возможностей для противодействия. Или это неправомерные чудеса, а значит — подозревай всех, даже друзей. Или правомерные. А значит просто разворачивайся и уходи, против божественного вмешательства нечего делать.
— Аполлон? — переспросил Диомид.
— Я потерял напарницу.
Диомид нахмурился и закусил губу. В неловком молчании простояли они какое-то время пока он наконец не развернулся и не продолжил путь.
— Я передам Анастасии или Нике бумаги, чтобы ты мог ознакомиться. И пойду договорюсь о встрече с Мацурадисом, — кинул он через плечо. — А ты пока отдохни с дороги.
Аполлон на автомате кивнул, а когда пару секунд спустя осознал что Диомид не мог его видеть, поднял взгляд на удаляющееся пятно плаща, с выцветшим гербом. Ветер осыпал его горстью снега с соседней крыши и, недовольно отряхнувшись, Аполлон поднял голову к тучам. Над фигурой удаляющегося Диомида поднимался темный контур церкви. В кельях наверху горел свет и мелькали тени.
Аполлон хотел пойти в трактир, но сам того не замечая развернулся и направился вглубь города.
Ноги несли Аполлона по узким улочкам, один поворот за другим. Он нахмурился своим мыслям, тому как выбила его из колеи внезапная находка. Самым правильным и очевидным поступком было бы не просить Диомида о встрече с Лукасом, а запросить документы о том, что творилось в городе четыре года назад. Кто прибыл, кто уехал. Доказать или опровергнуть связь со старым делом, найти новые зацепки. Но вместо этого он сентиментально пустился в рассуждения о природе магии и чудес. А затем, как испуганный мальчишка пойманный за списыванием на экзамене, убежал от церкви и отправился бродить по городу.
Аполлона отвлек от его мыслей громкий детский голос. Он поднял взгляд от земли и увидел мальчика и девочку, совсем детей, не подростков еще. Те стояли под массивным кленом и вглядывались вверх. Аполлон остановился немного в стороне и тоже посмотрел в листву. Он услышал жалобное мяуканье и наконец разглядел в кроне кошачий силуэт.
— Олимпия! Ну слезай ты! — жалобно протянула девочка.
Мальчик рядом обратил внимание на подошедшего Аполлона и начал хлопать девочку по плечу и мычать, а когда она обернулась на него сделал несколько резких взмахов рукой перед лицом, неловко сгибая пальцы. Девочка обернулась и Аполлона и ее глаза расширились.
— Служитель! — осенила она себя святым знаменем. — Простите, что шумим тут.
— Ничего страшного, вы не помешали, — улыбнулся Аполлон. — Слезать не хочет? — указал он рукой на кошку.
Мальчик промычал а затем хлопнул себя по груди, прикоснулся к волосам и сложил руки вместе.
— Ее собаки напугали и она туда забралась, а теперь не слезает, — пожаловалась девочка. — Это я виновата, калитку не закрыла, вот Олимпия и убежала.
Аполлон кивнул и начал осматривать дерево. Он уже давно не лазал по деревьям, но сейчас готов был заняться чем угодно лишь бы отвлечься от своих мыслей.
— Да подожди ты Тамир, — мальчик продолжал делать знаки руками и тянуть девочку за плечо.
— Все хорошо? — спросил Аполлон.
— Да, служитель. Брат мой немый от рождения, но я его понимаю, — потупила взгляд девочка.
Мальчишка перевел взгляд на Аполлона и жалобно замычал тыча пальцем в направлении кошки. Аполлон улыбнулся ему и закатав рукава подмигнул.
— Все в порядке, давайте попробую снять ее оттуда — сказал он, выбирая ветку поудобнее, чтобы начать карабкаться.
Девочка сцепила руки и впилась взглядом в крону.
— Глупая ты, Олимпия — недовольно, но все еще встревоженно проговорила она.
Аполлон скинул плащ и оставил его на нижней ветке, едва касаясь земли. Он ухватился за следующую ветвь и рывком поднялся выше. Старый клен заскрипел под его весом — или это были его суставы? Он подтянулся, чувствуя как кора впивается в его ладони, и замер, вдыхая запах смолы и прислушиваясь к мяуканью в вышине. Он закрыл глаза и, вдохнув поглубже, продолжил путь. Одна ветка. Вторая. На третьей нога соскользнула и Аполлон, повиснув на руках, выругался сквозь зубы. В детстве это казалось намного проще. На старой ферме родителей он часто забирался на самые высокие деревья, но тогда и падать было не страшно.
Резким рывком Аполлон закинул ногу на толстую ветку и, мгновение поколебавшись, оттолкнулся уже от нее. Ноги нашли устойчивое положение и он посмотрел вверх. Вон та ветка и следующая за ней, отметил он про себя. Рискованнее, но можно сократить путь. По привычке прошептав молитву и не дожидаясь результата, которого скорее всего и не будет, он согнул колени и приготовился к прыжку.
Рывок. Второй. Аполлон застыл у вершины. Сработала ли молитва — он не понял. Да и какая разница. Серая кошка перед его лицом недовольно мяукнула. Аполлон улыбнулся. Обняв одной рукой ствол дерева, второй он схватил кошку за шкирку и прижал к груди. Ей не сильно понравилось подобное обращение и она начала яростно вырываться, сопровождая хаотичный взмахи лап шипением.
К тому моменту, когда Аполлон добрался до земли, его руки были исцарапаны до крови. Счастливая девочка перехватила кошку и тут же закутала ее в платок — та все еще шипела, но вырваться уже не могла.
— Спасибо! — радостно сказала девочка, прижимая кошку к себе. — Ой, только она вас всего расцарапала.
— Ничего страшного, — Аполлон осматривал руки, истертые жесткой корой и расцарапанные недовольным животным.
Мальчик промычал и что-то показал жестами.
— Тамир спрашивает, будете ли вы лечить себя чудесами?
Аполлон почесал все еще шипевшую кошку за ухом, на этот раз не рискуя получить новых ран.
— А вам в школе не рассказывали про чудеса еще?
— Не-ет, — протянула девочка, — теология у нас только потом будет.
— Тогда слушайте, — Аполлон слегка наклонился к детям, — в основе любого чуда лежит жертва. Служитель Сестренки жертвует частичку своего света, огня, тепла или жизни, на благо других. А в ответ, Она дарует свои силы и призывает чудеса в наш мир. Все служители могут лечить и исцелять, но… — Аполлон замолчал, давай возможность девочке закончить мысль.
— Но вы не можете лечить себя? — спустя мгновение догадалась она.
— Верно, ты не можешь пожертвовать частичкой своей жизни чтобы восстановить свою же жизнь.
— Значит, вы можете пойти к настоятелю Ираклию! — расплылась в улыбке девочка. — Он вам быстро залечит все царапки.
— Я так и сделаю, пожалуй, — притворно улыбнулся Аполлон.
Мальчик потянул за плечо подругу и, щелкнув себя по носу, потряс рукой перед глазами.
— А, да, или вы можете пойти к тёте Анфисе, — сказала девочка, переводя взгляд обратно на Аполлона.
— Тётя Анфиса?
— Да, она и правда наша тётя. Она лекарка, несколько лет назад вернулась из большого города. У нее лавка на правой аллее от трактира, вы не пропустите.
“Несколько лет назад” значит? Аполлон задумался. Зайти туда действительно будет хорошей идеей, можно избежать лишней встречи с настоятелем, а заодно присмотреться к этой лекарке.
Еще с минуту детишки благодарили его, пока настойчивый голос матери на заставил их побежать во двор. Аполлон выпрямился и направился в сторону центра. Его плащ так и остался висеть на ветке.
Тяжелая дверь лавки скрипнула, впуская внутрь вместе с Аполлоном поток холодного воздуха. Пламя камина и настенных светильников задергалось, тени множества склянок и коробочек на полках пустились в пляс. Аполлон нечасто взаимодействовал с мирскими лекарями, и впервые был в подобном месте не по службе.
— Проходите, я сейчас! — донесся голос из глубины.
Это место выглядело как обычная лавка: стойка разделявшее помещение посередине, множество шкафов уставленных образцами лекарств, пучки сушеных трав над камином. Необычным было несколько глубоких кресел и невысокая широкая лавка. Места для пациентов. Все было относительно новым, лак еще не истерся временем, ткань кресел не разошлась нитками. Стекло пузырьков и колбочек блестело чистотой.
Аполлон прошел вперед, вдохнул полной грудью запах лесных трав — много мяты, зверобой и что-то еще знакомое выделялись сильнее всего — и опустился в кресло, закатывая рукава и освобождая израненные руки.
Петли двери ведущей в глубины лавки издали высокий звук больше похожий на стон, чем на скрип. Рыжая невысокая пышная девушка вышла на свет. Анфиса на ходу схватила пузырек с резко-пахнущим спиртовым настоем и пролила его на ладони, растирая средство между пальцами. Близоруко щурясь она подошла к креслу.
— Служитель Аполлон, если не ошибаюсь?
— Мы знакомы? — удивился он.
— О, можно сказать заочно. Ника мне все уши про вас прожужжала, когда я с утра заходила к ним. Нечасто у нас гости из клира бывают. Вы хоть и без эмблемы сейчас, но Ника вас достаточно подробно описала.
— Без эмблемы? — Аполлон удивленно бросил взгляд на плечо. — Свет Сестры! Мой плащ… Ладно я потом за ним вернусь.
Анфиса тем временем взяла лампу со стола и наклонилась к рукам Аполлона.
— Что же, судя по ранам вы только что едва выбрались живым из сражения c… Αἴλουρος οἰκόσιτος. — Анфиса задорно улыбнулась и подмигнула Аполлону
— Что, а, — Аполлону потребовалась секунда чтобы перевести со старой речи — кошка домашняя, да. Только эта помимо домашнее оказалась еще и древолазной.
— А почему вы ко мне пошли, а не к настоятелю? Он бы быстрее справился же, — Анфиса отошла к шкафам и начала собирать инструменты.
Аполлон взглянул ей в спину и, помедлив, решил попытать удачу. Молитва неслышно сорвалась с его окоченевших губ, глаза заслезились, а левая рука онемела на мгновение. Вокруг головы девушки расцвел радужный переливающийся нимб, видимый только Аполлону. Он удивился как легко и быстро все получилось, он не обращался к вуали Пенелопы уже несколько лет, но впервые за долгое время чудо не подвело его.
— Те детишки, которым я помог снять кошку с дерева; девочка посоветовала зайти к вам, назвала вас тётей, — Аполлон вглядывался в сияние, высматривая как цвета переливались друг в друга, как разноцветная палитра в чанах красильщиков.
— А, это значит опять Олимпия у племяшки Леи сбежала, — “изумрудно зеленый”, умиротворение — эта кошка с бурным нравом, не вы первый кому досталось от ее когтей. — “рапсовый желтый”, добрая шалость.
Анфиса повернулась обратно к Аполлону и пошла к креслу, держа в руках связку бинтов и несколько пузырьков.
— Ничего страшного, не первая травма на работе, — Аполлон улыбался не отрывая взгляд от пространства за головой девушки, где сияние перетекло в “морской винный”, — Они сказали, что вы недавно только вернулись?
— Ну как недавно. Я проходила обучение в Агатополисе — “золотистый янтарь”, радость и гордость — четыре года назад вот вернулась и открыла лавку, — Анфиса принялась обрабатывать царапины какой-то мазью.
— А почему не остались там? Центр травничества как-никак.
Анфиса пожала плечами, растирая мазь. “Фиалковый сумрак”
— По глупости скорее. Подростковые влюбленности не выдерживают годы разлук как выяснилось, — “кленово красный”, переживание — хотя пожалуй мы оба просто достаточно сильно изменились, — Анфиса грустно улыбнулась и начала накладывать тканевую повязку.
Аполлон вздрогнул, когда мазь начала щипать свежие раны. Сияние вуали начинало потихоньку спадать, значит надо поторапливаться. Он решил действовать наудачу.
— Маленькие городки обладают своим шармом. Я вырос в похожем городе: церковь у трактира, поля раскиданные по округе, озеро, фермеры, — “песочно блеклый”, не то, — Крыло, точь в точь Диомид, — “шерстяной сизый”, опять не то — все к нему бежали чуть что.
— Все маленькие городки похожи, да? — она почти закончила заматывать руки Аполлону.
— У нас даже тоже свои землевладельцы крупные были, и глава семьи молодой, прям как Лукас — вот оно, снова “кленово красный”!
Если бы Аполлон не следил за угасающей вуалью, он бы и не заметил, как Анфиса немного вздрогнула на этом имени. Но она быстро взяла себя в руки и закончила.
— Вы, я смотрю уже с половиной города перезнакомились, — она закупорила бутылочки и проверила что повязка держится крепко.
— Стараюсь, как иначе разобраться с напастью то. Кстати о Лукасе, он же тоже где-то четыре года назад вернулся в город? Я попросил Диомида организовать нам встречу, как никак крупная фигура в этих местах. Можете что-то рассказать о нем? — Аполлон надеялся, что вуаль продержится еще немного чтобы дать ему больше деталей.
Расставляя все по своим местам, не оборачиваясь к Аполлону, Анфиса сказала:
— Я его хорошо знала, до того как уехала учиться. И до того как он уехал. — “гаснущий уголь”, сильная обеспокоенность! — Сейчас мне сложно сказать, что я вообще что-то знаю об этом человеке.
С грустной улыбкой на лице она обернулась к Аполлону.
— Простите служитель, я вряд ли чем-то смогу помочь в вашем деле. Разве что, обработать новые раны. Но я надеюсь они будут от других кошек, а не от чего-то серьезного.
Аполлон поднялся с кресла, разминая плечи. Вуаль вокруг головы Анфисы почти целиком растворилась к этому моменту.
— Вашими словами, — он шутливо поклонился, а затем взмахнул рукой в сторону полочки с мазями — я внесу вас в документы на компенсацию, но если не хотите ждать следующего месяца, то могу монетами расплатиться — он сделал аккуратный жест рукой, стягивая к себе остатки вуали и комкая сияние в кулаке. Возможно получится потом прочитать остатки.
— Ой, да полно вам, — девушка захохотала, как будто никаких грустных мыслей и не было при ней еще недавно, — рада была помочь хоть в чем-то.
Аполлон поклонился, на этот раз серьезно.
— В таком случае, позвольте откланяться.
Он вышел из лавку на улицу, заполнявшуюся тонким слоем снега. Ветер поднялся. Оглянувшись по сторонам, Аполлон вновь пошел не в сторону трактира. Надо вернуться и забрать плащ.