Аполлон зашел в келью, аккуратно притворив за собой дверь. В отличии от общих покоев, где большую часть времени проводили искатели, и от их личных келий, где они запирались, в моменты сосредоточенного уединения, келья Деметры представляла собой просторную, светлую комнату. По стенам висели фонари с тонкой, ярко сияющие золотой проволокой внутри — единственные подобные во всем здании. На тумбочках и табуретках, хаотично расставленных по келье, стояли чаши с соленой водой и алтарки с благовониями. Необычная смесь цветочных запахов, с резкой нотой соли и дыма ударила в нос, едва Аполлон переступил порог. По краям от входа располагалось несколько кресел и стульев, заваленных мягкими пуховыми подушками. Окно на противоположной стене было занавешено плотными шторам, темно-синего цвета, с изумрудным узором по краям. А прямо между входом и окном располагался большой стол из темного тиса, за которым сидела Деметра.
На самом деле, ее звали иначе, просто так уж сложилось, что многие годы назад, когда под управление этой аль-фейях выдали небольшую команду служителей, она взяла себе новое имя, алитское. Была ли она уверена, что не сможет добиться нужного уважения, привязавшись к своему альфскому имени или же просто решила символично разделить свою жизнь на до и после — Деметра не раскрывала. Ее темно-зеленые волосы, заплетенные в сложную прическу из множества пересекающихся кос, сплетенных, казалось, в абсолютно случайном порядке, подсвечивались как будто изнутри. На самом деле это светились заколки и броши, кольца и полумесяцы, бусины и прочие украшения из светоносного золота — подарок церкви и в то же время ошейник.
В отсутствии солнца, аль-фейях ждет незавидная судьба. Оно им буквально жизненно необходимо, как людям — еда, или серокожим — почва и камни. После Катастрофы, все аль-фейях в Экзархате встали перед тяжелым выбором — покинуть страну или поступить на службу. Все золото, не только светоносное но и обычное, принадлежит государству, а значит церкви. Все эти украшения и заколки, браслеты и цепочки — не прихоть и не дань моде. Это залог жизни Деметры, вечное напоминание что те, кому она служит, спасли ее.
По ее смуглой, темно-коричневой коже сложно было понять ее возраст — альфы стареют иначе чем люди. Аполлон лишь знал что она как минимум вдвое старше его. И он уважал ее и ее решения.
— Да пылает солнце твое! — Аполлон осенил себя святым кругом, — Панагис упомянул, что ты просила зайти.
— Здравствуй, Аполлон, — Деметра медленно подняла взгляд от бумаг на столе и посмотрела на него глубокими серыми глазами — Ты был в колумбарии?
Повисла неловкая пауза. Аполлон думал, что лучше ответить.
— Да, — его взгляд блуждал по мебели и подушкам, — посетил вчера.
— Как твои молитвы?
— Без улучшений. На самом деле, как будто даже стало еще хуже.
Аполлон избегал смотреть в глаза Деметры. Он уже давно понимал к чему этот разговор приведет, как и каждый из предыдущих таких разговоров. Он уважал Деметру и ее решения, но считал ее безнадежно оптимистичной именно в его случае.
— Я на самом деле… — начал Аполлон.
— Ты уверен, что не хочешь обратиться к целителям? — перебила его Деметра. — Ты же знаешь, я могу договориться чтобы это было тихо. Оформим как отпуск.
— …нет, я, — Аполлон тяжело вздохнул. — Я пытался и… Не думаю что это будет иметь смысл.
— Пришли документы по анатеорису, — Деметра слегка наклонилась над столом, понижая голос. — Ты в первой волне.
Аполлон замер на полуслове.
— Я собирался…
— Я не подпишу, — опять перебила его Деметра. — Не сейчас.
— Но почему?
— Праздник Возрождения на носу. Анатеорис. Двое в командировке в Клеополисе, один в лазарете. Я все еще верю в тебя и считаю что ты справишься, — Деметра последовательно загибала пальцы. — Выбери сам причину, которая тебя убедит.
Она махнула рукой в направлении одного из кресел:
— Садись. Есть новое дело.
— Но зачем? Почему я? — недоумевал Аполлон.
— Затем, что это маленький городок в сотне стадий на восток. Затем, что там просто пропадают животные, а местное Крыло параноит и уверен что в деле замешана магия. Затем, что наши провидцы не предрекают беды.
Аполлон наконец встретился взглядом с Деметрой и прочитал на ее лице нему просьбу.
— Ты пропустишь первую волну, отдохнешь, подумаешь еще немного о жизни. Или же сразу разберешься с волками, которые таскают местных коров, и вернешься назад. И тогда я подпишу твою отставку. Но не ранее, чем ты просто попробуешь хотя бы немного отвлечься.
Аполлон опустил взгляд. Он не заметил, как нервно сцепил пальцы и его костяшки побелели. Тяжелый вздох вырвался из его легких.
— Почему… ты так веришь в меня? — спросил Аполлон. — Четыре года прошло, то дело так и не сдвинулось ни на шаг, мне с каждым днем все хуже и хуже, чудеса перестают работать, я уже сам не верю ни во что, уж тем более в себя, — на одном дыхании произнес он, под конец переходя почти на шепот. — Почему?
— Потому что она бы верила.
Аполлон замолк и не шевелился.
Деметра открыла папку и пробежалась глазами по строкам. Она дала Аполлону время отдышаться и затем продолжила.
— Каллирахи, фермерское поселение на восточных присоединенных территориях. Население — семь тысяч девять человек, включая рабов. Приход под реставрацией. Есть отделение почтового ордена. Есть покои крыла. Часть земель в собственности церкви, часть в личном пользовании, однако большая часть принадлежит семье Мацурадиса. Запрос пришел лично от Крыла, за последнюю неделю пропала дюжина голов скота, в основном овцы, но также пара коров и один буйвол.
Деметра отложила бумаги в сторону.
— Тут и послушник справится, но я всегда могу сослаться на свое чутье и сказать что я опасалась худшего, потому и послала тебя. Вопросы будут конечно, но мои решения под сомнения обычно не ставят.
Аполлон наконец сел на кресло и переложил подушку на колени, уперев в нее локти и подперев лоб ладонями.
— Только потому что ты просишь. Но обещай мне, что как только я вернусь — ты подпишешь мою отставку.
— Если ты захочешь ее подать — то подпишу.
— Тогда, я отправлюсь завтра утром? — Аполлон потер виски.
— Нет, мне нужно подписать приказы по анатеорису. Отправишься сегодня, чтобы у меня была причина перенести тебя в другую волну. — Деметра окунула перо в чернильницу и достав чистый лист бумаги начала писать — Передай свои дела Медее и Панагису, Атан все равно загружен. Потом иди домой, за вещами. Оттуда сразу сюда, я подготовлю документы для угольной дороги и почтовых орденов, завтра до обеда уже будешь там.
Аполлон все еще в легком оцепенении встал, взял со стола папку с информацией по делу и направился к выходу.
— Аполлон, — окликнула его Деметра, — проведи время с пользой. И возвращайся к нам.
Аполлон молча кивнул и вышел за дверь. Он не верил в свое обещание.
Прикрыв за собой дверь кельи Деметры, Аполлон вернулся в общие покои — и волна звуков захлестнула его. В углу снова позванивал чайник; из распахнутого окна кричали чайки; Панагис шумно ворошил завал бумаг в ящике. Рыжеволосая Ира из отдела провидцев, опершись ладонями о стол Медеи, разбирала с ней ошибку в недавнем отчёте. Не отчитывала — скорее поддерживала и направляла; оттого Медея смущалась ещё сильнее. Лишь Атан отсутствовал — он был на задании в городе; и всё же на его столе колокольчики чароуловителя переливались лёгким звоном.
Аполлон замер и с улыбкой наблюдал за происходящим, возможно, слишком долго — и Панагис и Медея перевели на него взгляды.
— Все хорошо там? — взволновано спросила Медея, — Экзамены?
— Что-то случилось серьезное? Новое дело? — уточнил Панагис.
— Да, на оба вопроса. — Аполлон отвернулся к окну, и жестом поправив прическу, постарался незаметно утереть выступившие на глазах слезы — Я в первой волне, но появилось дело, так что меня подвинут в очереди.
Медея в притворном ужасе схватилась за голову:
— О нет, Свет Сестры! Значит в первую волну отправят меня!
Панагис выйдя из-за стола выхватил папку из рук Аполлона и принялся читать.
— Каллирахи, никогда не слышал про это место. Впрочем, я всю жизнь провел в городах, так что плохо знаю присоединенные территории. А ты, Медея?
— Эй, то что я выросла не ферме — вовсе не значит, что я знаю все фермы в округе! — сказала она, а затем смутившись добавила, — Ну, конкретно про это поселение слышала. Кто-то из родни раньше ездил там птицу закупать, чтобы в городе продавать.
— Свет Сестры и это все? — удивленно поднял взгляд от папки Панагис, — парочка пропавших животных, и вот Крыло уже паникует и винит во всем магов? Да даже в глубинке Канатаха не такие суеверные люди живут.
Он протянул папку обратно Аполлону и перевел взгляд на Иру:
— Это вы рекомендовали это дело?
— Провидцы не предрекают беды, — сказал Аполлон, и после удивленного взгляда Панагиса, продолжил, — слова Деметры.
— Он прав, Пан — низким и глубоким голосом ответила Ира, откинув рыжий локон со лба. — Мне и моим мальчикам по крайней мере ничего не известно. Может Отдел Пророчеств что-то знает, но, — она пожала плечами, — ты же знаешь, они позволяют нам что-то узнать раз в декаду.
Панагис немного разочаровано вернулся за свой стол, а Ира опять повернулась к Медее:
— Так что ты просто пройдись еще раз по списку, и в этот раз у тебя точно получится. Все мы допускаем ошибки по невнимательности. Я бы хотела сказать, что с опытом станет лучше, но не буду врать. Вон взгляни на Панагиса, — хитро улыбнулась она.
Медея прыснула в кулак
— Эй, у меня не ошибки а творческие переосмысления шаблонов, — с этими словами он вновь пропал в кипе бумаг.
— Ага, ага, — расцвела в улыбке Медея, — только Старшим Сестрам не говори, а то еретиком сочтут, — и вновь обернулась к Ире. — Спасибо, я правда постараюсь быть внимательнее.
Аполлон продолжая изучать папку с информацией по делу вернулся за свой стол. Деметра не упустила ничего важно. Точнее, она не упустила вообще ничего. В папке было два листа с уже озвученной информацией. Немного имен и подробностей; абзац прямой речи слов свидетеля; убеждения местного Крыла в несомненной важности и приоритетности этого дела. Аполлон закрыл глаза и опять помассировал виски.
С одной стороны, его можно было понять. Птеридория, или союз вольных всадников, Крыльев, всегда была несколько в стороне от первых городов Экзархата, и хотя в какой-то момент вошла в организационную структуру Второй Церкви, никогда не забывала что выросла из группы неравнодушных людей, вставших на защиту поселенцев там, куда не дотягивался свет церковных сил: Кериксории, Анакриси и орденов. Крылья, одинокие зачастую всадники, оберегающие одно или несколько поселений, брали на себя огромную ношу ответственности. И справедливо требовали от городских считаться с их мнением. И церковь считалась.
Потому, даже если там действительно лишь стая волков под конец весны с голода стала забредать к домам, Аполлон все равно откликнется на зов Крыла и придет на помощь. Даже если эта помощь — всего лишь моральная поддержка одинокого и уставшего воителя, выбравшего себе такую судьбу, или ставшего жертвой такой судьбы, как тоже порой бывает.
Аполлон отложил новую папку в сторону, и собрал в стопку те документы, что уже лежали на столе:
— Медея, у меня для тебя подарок, — с улыбкой произнес он.
— Ну не-е-ет! — схватилась за голову девушка. — Я так и знала, что тут будет какой-то подвох!
Немолодой логистарх, с залысиной и ожогом над левой бровью, скрупулезно вчитывался в документ, протянутый ему Аполлоном. Понятно почему с таким тщанием относился к выдаче снаряжения — церковь неохотно выделяла средства из казны, а клир Анакраси рос с каждым годом.
— За мирским пройдешь в третий склад, — пробубнил он, недовольно глядя на Аполлона, — стандартный паек, форму, инструменты там получишь.
Логистарх переминался с ноги сверяясь с командировочным листом и своими описными книгами. Пламя фонарей его кельи плясало, как от сильного ветра. Аполлон поморщился. Если молитву не обновить вскоре, фонари могут погаснуть. Чудеса поддерживали пламя и экономили масло, но требовали регулярного обновления, а логистарх или был слишком небрежен или попросту безразличен к освещению. Может быть он даже подслеповат, судя по тому как он щурится, решил Аполлон.
— Жди здесь. — сказал логистарх, и удалился за неприметную черную дверь в хранилище.
Аполлон скучая разглядывал келью. В основном, полки были завалены свитками и вручную переплетенными папками с отчетами. Поколения искателей заполняли документы и приходили сюда, чтобы получить церковную утварь для патрулей или выездов. Все оригиналы строго фиксировались и хранились в этом помещении, разве что копии отправлялись в Орден Охранения Описаний. Однако самым старым записям было не более семидесяти лет. Напоминание о пожаре, разгоревшимся в покоях на излете краткой сепаратистской войны, произошедшей через пять лет после Катастрофы. Восстанавливать отчеты из копий Ордена не стали, ограничились кратким каталогом со ссылками на документы, хранящиеся в каменных чертогах, за пределами города.
— Вот, есть подходящий набор, — логистарх внес в келью черную кожаную сумку, скрепленную четырьмя восковыми печатами, — последнее время многие на выездах, так что не придирайся.
Прошептав молитву, он прикоснулся пальцем с крошечным, но ярко-оранжевым языком пламени последовательно к каждой печати, растопив ее и начал извлекать наружу снаряжение. Пара потертых кожаных перчаток без пальцев, поблескивающие медной нитью в местах, где кожа протерлась до бумажной толщины. Киклон, священный круг на цепочке, золотой оберег и проводник божественного света. Пузырек из черного вулканического стекла, едва светящейся голубоватым сиянием пламени. Сверток промасленной льняной ткани, скрывающий тонкую серебряную паутинку браслета, как было известно Аполлону. И в завершение — хрисофора: стальной кинжал в локоть длиной, покрытый светоносным золотым.
Аполлон протянул руку и коснулся ребристой рукояти, уперев пальцы в классическую кольцевую гарду. Обоюдоострое лезвие переливалось в отблесках скачущего пламени фонаря. Легкой холод коснулся тени Аполлона, но больше клинок никак не отреагировал. Логистарх немного поморщился:
— Вибрировать должен, гм-м, — он задумчиво пожевал губу, — можешь к чистым девам зайти, чтобы отбалансировали и напитали светом.
— Нет времени, выезд скоро уже. Да и я не ожидаю каких-то проблем, так что и так сойдет, — не раздумывая соврал Аполлон.
— Что же, в таком случае, это все. Ловцы духов, киклон, капля пламени мегаломартий, защитный браслет и хрисофора. Если нужно что-то еще — логистарх неопределенно махнул рукой в сторону хранилища, — будь добр получить разрешение свыше.
Аполлону хотелось поскорее это место:
— Нет, все хорошо. Да пылает солнце.
— Да пылает солнце твое. Третий склад, за остальным туда — и он вернулся за стол, прищурившись извлек перо и стал заносить в книгу все необходимое, мгновенно потеряв к Аполлону всякий интерес.
Под размеренный стук колес за окном проносились леса и равнины окрестностей Евдокии. Аполлон читал вечернюю газету и пил крепкий дорожный чай, поданный в деревянной лакированной чашке. На угольной дороге старались не использовать ни стекло, ни керамику — слишком высок риск разбить, а уж если осколками порежет какого-то пассажира, то репутация этого вида транспорта, итак не слишком высокая, грозит разорить владельцев путей и повозок. Хотя, Аполлон вынужден признать, что за последние пять лет ситуация явно улучшилась. Ходят слухи, что угольдорожники сговорились с жрецами Праотца. Аполлон мог в это поверить, ради прибыли и улучшения своего положения эти богатеи готовы были пойти на многое — даже на одно из самых строго караемых преступлений Экзархата.
Вагон был заполнен на половину, и публика была самая разнообразная. Двое купцов из Калистоса беззаботно пили вино из своих стеклянных бутылок, совершенно не боясь разбить их. На них с неодобрением косилась пожилая пара землевладельцев, ожидающая когда принесут еду. Видно что им было некомфортно без своих рабов, отправленных в другие вагоны, а мужчина уже несколько раз останавливал вагонных слуг, чтобы отправить их по тем или иным поручениям. В углу сидел немолодой зверолюд, недовольно дергающий усами. Какой-то уважаемый шаман или вождь одного из россомаховых племен, предположил Аполлон. Он тихо беседовал с братьями одного из многочисленных орденов. Аполлон не мог вспомнить название ордена только по гербу и узорам на одеждах, а лезть с разговорами к ним он не хотел. Группа молодых студентов в форме оружейной академии ехала до конечной, в Мелиттокоме, возможно отправляясь на практику в местных кузнях и заводах. Они громко перешучивались и обсуждали недавнюю попойку, игнорируя недовольные взгляд группы акулобоев, пытающихся уснуть на неудобных креслах вагона.
Аполлон закрыл глаза и вслушался в неравномерный стук колес. Да, угольные дороги действительно становятся лучше. Он невольно вспомнил похожую поездку, четыре года назад. Но это воспоминание приносило только боль, и Аполлон, отмахнувшись от него, уставился в окно. Затянутое тучами небо темнело в преддверии ночи, и оттого лишь отчетливее подсвечивалось сиянием золотых фонарей, расставленных вдоль угольной дороги через каждую стадию. Мелькание фонарей в толстом стекле вагона своим ритмом усыпляло и Аполлон вздрогнул, когда слуга легонько коснулся его плеча.
— Господин искатель, ваша остановка, — проговорил молодой парнишка.
Повозка стояла долго на этой станции. На платформу группа серокожих сгружала поглажу из грузового вагона, но кроме них никого не было. Кутаясь в пальто и потуже затянув шарф от налетевшего промозглого ветра, Аполлон шагнул к небольшой хижине, откуда доносился оранжевый свет печи и голоса. Внутри, смотритель станции разговаривал с машинистом, а за небольшим круглым столом в стороне сидел его напарник. На столе стояли глиняные кружки с выпивкой, и были раскиданы осколки и карты. Видать прибытие поезда отвлекло почтовиков от игры.
— Мне нужна лошадь, — дождавшись когда машинист закончит подписывать бумаги и удалится к поезду, Аполлон протянул свои выездные документы смотрителю, —до Каллирахи.
— Лошадь, да? — смотритель нехотя взял документы из рук Аполлона и пробежался по ним взглядом, — Ездок или всадник?
— Всадник, — неуверенно проговорил Аполлон, — давно не ездил верхом конечно, но говорят раз научившись, уже не забудешь, ведь так?
Смотритель недоверчиво покосился на Аполлона:
— Как знать, как знать. Вы в ночь собираетесь ехать что ли? Можете остановиться тут, если устали и нужен отдых. Филипп как раз ушел и нам третьего игрока не хватает, — указал смотритель на стол.
— Дела, — Аполлон пожал плечами, — да и выспался я в дороге из Евдокии.
— Ну как знаете, — хмыкнул смотритель. — Тракт в том направлении пустой, но скакать долго. Зверолюдей тут нет, так что безопасно, — он покосился на повязку на плече Аполлона, — впрочем вы не пропадете, думаю.
Аполлон нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
— Зато с утра буду уже на месте, думаю.
— Ладно, пойдем-те в конюшню. Подберем вам скакуна. Кстати, раз уж вы в Каллирахи, может захватите пару писем? Чтобы мы Филиппа не гоняли почем зря, — с улыбкой спросил смотритель.
Аполлон тяжело вздохнул, ему хотелось поскорее уже отправиться в путь.
— Давайте ваши письма.